Human Resources Potential of Yakutia: Formation of a Local-born Administrative Corps in the Late 18th – First Half of the 19th Century

Введение

Обеспечение отдаленных окраин квалифицированными кадрами было одной из ключевых проблем имперского управления в XVIII–XIX веках. Российская империя, расширяясь на восток, неизбежно сталкивалась с необходимостью выстраивать эффективную администрацию на территориях, значительно отличавшихся от центра по климату, географии, составу населения и хозяйственному укладу. Универсальные модели, апробированные в губерниях Европейской России, не совсем могли подходить в сибирских реалиях.

Якутская область представляет собой в этом отношении показательный пример. Край с суровым климатом, огромной территорией, удаленный от административных центров, но при этом малонаселенный и с подавляющим численным превосходством коренного населения над русскими переселенцами, оказывался исключительно сложным объектом для управления. В начале XIX века соотношение составляло примерно 30:1 в пользу коренных народов. В этих условиях вопрос о том, кто и как должен управлять Якутией — приезжие дворяне и отставные военные из центра или же уроженцы края — приобретал принципиальное значение. Настоящая статья посвящена исследованию кадровой политики в Якутской области в конце XVIII — первой половине XIX века и выявлению роли местных уроженцев в формировании бюрократии.

В исторической литературе вопросы кадровой политики в Якутии рассматривались преимущественно в контексте изучения деятельности региональных начальников — комендантов, городничих, областных начальников, — а также в рамках анализа законодательных реформ, прежде всего сибирской реформы М. М. Сперанского 1822 года. Труды якутского купца И. С. Москвина (1864) и особенно иркутского публициста и историка В. И. Вагина (1872) впервые на основе архивных данных наиболее полно осветили кадровую политику имперского правительства через призму биографий руководства Якутии, причем одним из ключевых критериев отбора кандидатов выступали деловые качества чиновника. Особую ценность представляет работа Г. Ф. Быкони (1985): хотя монография посвящена преимущественно енисейскому региону, она содержит отдельные сведения о чиновниках Якутии. Главное значение этого труда заключается в выявлении системообразующего принципа: государственная служба выступала основным социальным лифтом и фундаментом для формирования всей региональной элиты Восточной Сибири. В исследованиях крупных сибирских исследователей, империологов А. В. Ремнева (1995), Л. М. Дамешека, И. Л. Дамешек (2018, 2020), ученого истории местной администрации Азиатской России XIX в. Н. П. Матхановой (2002) рассматриваются различные аспекты имперской политики в Сибири, однако кадровый состав якутской администрации и в этих работах не стал самостоятельным объектом изучения. Наиболее детальное освещение якутского чиновничества конца XVIII — первой половины XIX века содержится в трудах А. А. Борисова (2019) и А. Д. Васильева (2018, 2023, 2025), где была дана характеристика отдельных групп бюрократического аппарата Якутии в различных хронологических срезах.

Несмотря на очевидную значимость кадрового фактора в управлении сибирскими окраинами, проблема формирования местного чиновничества в Якутии с конца XVIII века, когда после Губернской реформы 1775 года была образована Якутская область в 1783 году, до 1851 года — момента, когда Якутия стала функционировать на правах губернии и была освобождена от зависимости от Иркутской губернии, до сих пор не получила комплексного освещения в исторической литературе. Настоящая статья призвана восполнить этот пробел на основе анализа источников.

Материалы и методы

Источниковую базу исследования составили неопубликованные архивные документы Российского государственного исторического архива (РГИА) и Государственного архива Иркутской области (ГАИО), включающие формулярные списки чиновников Якутской области (фонд 1349 в РГИА), а также материалы ревизии генерал-губернатора С. Б. Броневского 1836 г. (фонд 24, оп. 12, д. 131 в ГАИО). Принципиальное значение для исследования имеет само понятие «местный уроженец». В данной статье под ним понимаются чиновники, либо родившиеся на территории Якутской области, либо прибывшие в регион в раннем детстве и начавшие здесь свою служебную карьеру. Ключевым критерием выступало не столько место рождения, сколько первое место службы и социальные связи, сформированные в регионе.

Важнейшим дополнением служат мемуарные источники — записки современников (Ф. Врангеля, Н. С. Щукина), позволяющие реконструировать повседневные практики и культурную идентичность чиновников. Методологическую основу работы составили принципы историзма, объективности и системности, а также комплекс специально-исторических методов: историко-генетический — для выявления причинно-следственных связей кадрового замещения; сравнительный — для сопоставления сословного состава, возрастных характеристик и семейного положения чиновников в разные хронологические срезы; просопографический — для реконструкции коллективных биографий чиновников на основе формулярных списков; статистический — для количественного анализа динамики доли местных уроженцев.

Кадровая политика в конце XVIII века: доминирование приезжего элемента

В конце XVIII века кадровая политика в Якутии определялась общеимперскими тенденциями, заложенными Губернской реформой Екатерины II 1775 года, в соответствии с которой в 1783 году образовалась Якутская область. Благодаря этой реформе и особому законодательству, предусматривавшему льготы за службу в Сибири, возникли серьезные стимулы для притока чиновников из центральной части России на окраинные должности. Якутия, несмотря на суровый климат и удаленность, притягивала возможностью ускоренного чинопроизводства, единовременными пособиями и льготным пенсионным обеспечением. Как результат — в регион направлялись отставные военные, дворяне и уроженцы западных и центральных губерний, для которых служба здесь становилась способом компенсировать карьеру и поправить материальное положение.

После образования Якутской области в 1783 году штатная численность чиновников по новому штату увеличилась в 3,5 раза — до 71 человека (Борисов, 2019, с. 18). По мнению А. Б. Каменского, реформа Екатерины II 1775 года вызвала существенный рост местного административного аппарата. Данное увеличение объяснялось не только повышением расходов на содержание чиновников, но и общероссийской тенденцией к усилению бюрократического влияния на жизнь государства — процессом, начало которому положили еще реформы Петра I (2001, с. 431).

Этот приток кадров продолжался вплоть до начала XIX века. Типичными примерами служат несколько карьерных траекторий. А. Н. Ачкасов, начинавший как поручик Оренбургского драгунского полка, с 1785 года занял должность заседателя Жиганского земского суда и прослужил до выхода на пенсию в 1826 году (РГИА, ф. 1286, оп. 4 1826, д. 448, л. 13-19). И. Г. Кардашевский, уволенный из Переславского казачьего полка в чине корнета, в 1789 году поступил заседателем в 1-й департамент Иркутского нижнего надворного суда, а в 1792 году перевелся в Якутию — земским комиссаром в Оленский земский суд, где отслужил более 20 лет до пенсии (РГИА, ф. 1349, оп. 3, д. 974, л. 50-53). В 1795 году подпоручик Н. Ф. Пошетанин стал заседателем в том же иркутском департаменте, а спустя два года его перевели на аналогичную должность в Якутский нижний земский суд (РГИА, ф. 1349, оп. 6, д. 471, л. 79 об.-80).

К 1790 году численность сократилась до 50 человек; появляется много вакантных должностей, что, возможно, говорит о том, что некоторые приезжие чиновники не могли долго укорениться в Якутии (Адрес-календарь, 1790, с. 358). В 1796 году Якутия была лишена статуса области и преобразована в уезд, а к 1801 году штат местных чиновников насчитывал 46 человек (РГИА. Ф. 1349. Оп. 6. Д. 471. Л. 74–106).

К началу XIX века картина была почти однородной: в 1801 году из 46 чиновников¹ Якутской области лишь пятеро являлись местными уроженцами. Список этих исключений включал губернского регистратора Якутского нижнего земского суда И. В. Неустроева, 43 лет, из подьяческих детей, комиссара Жиганского нижнего земского суда Я. М. Уваровского, 60 лет, из казачьих детей, заседателя того же суда В. И. Гуляева, из якутских детей боярских, Оленского уездного казначея А. П. Шестакова, сына боярского и секретаря Оленского нижнего земского суда В. Н. Расторгуева, из подьяческих детей. Среди них многие начинали свою службу копиистами в Якутской провинциальной канцелярии и служили казаками в местной команде. Возраст этих чиновников варьировался от 40 до 60 лет² (средний – 46 лет), все они состояли в браке, а трое имели детей. Остальные 41 человек были приезжими: основную массу составляли отставные военные из различных военных подразделений России (полки, батальоны, роты) из дворян или «солдатский детей». Самым западным регионом происхождения оказалась Лифляндская губерния, откуда прибыл В. Н. Белинков, впоследствии назначенный в самый северный Зашиверский нижний земский суд секретарем. Уроженцев Сибири среди приезжих насчитывалось лишь пятеро: четверо из Иркутской губернии и один из Томской (РГИА. Ф. 1349. Оп. 6. Д. 471. Л. 74–106). Иными словами, доля местных уроженцев к началу XIX века не превышала 10 %. Хотя должности городничих часто занимали приезжие чиновники, местные якутские чиновники тоже имели возможность получать руководящие посты — например, Я. М. Уваровский, возглавлявший Жиганский нижний земский суд.

Таким образом, в конце XVIII — начале XIX века кадровая ситуация в Якутии характеризовалась почти полным доминированием приезжих чиновников из центральных губерний (90%). Местные уроженцы составляли лишь незначительное исключение (10%), причем все они принадлежали к низшим сословиям (подьяческие, казачьи, боярские дети) и не имели дворянского происхождения. Это создало предпосылки для последующего кадрового сдвига.

Сдвиг в первой четверти XIX века: зарождение местного чиновничества

Ситуация начинает кардинально меняться в первой четверти XIX века. Этому способствовали несколько факторов. Во-первых, это административная реформа 1805 года, предоставившая Якутии статус вновь образованной области и создавшая более разветвленную структуру местного управления (областное правление, окружные управления, должности областного начальника, советников, чиновников для особых поручений и др.). В основе реформы лежал проект якутских чиновников И. А. Эверса и С. А. Гарновского 1798 года. В нем, в частности, обосновывалась необходимость поддержки местных кадров, хорошо знающих обычаи коренных народов и специфику края: «Известны будучи совершенно о якутских обычаях, нравах… злоупотреблениях и разных ухищрениях, а равно о всех тамошних путях, нуждах и затруднениях, смогут привести управление в лучшее состояние. Опыт уже доказал, что от неведения всего того новоприезжавших начальников происходили немалые расстройство и самое против оных ожесточение, а казна терпела важный ущерб», – отмечали авторы (Васильев, 2026, с. 194). На эту идею обратил внимание генерал-губернатор Сибири И. О. Селифонтов. В 1802 году в своем проекте реформы он прямо указал, что при назначении на должности в областное правление преимущество следует отдавать двум категориям местных жителей: «уже служащим в Якутском крае чиновникам и тамошним дворянам». Критериями отбора для них являлись подробная осведомленность о крае (знание обычаев, хозяйства) и «доброе поведение со способностями, подтвержденные начальством». При соблюдении этих условий местные кандидаты должны были получать приоритет перед приезжими из центральных губерний (РГИА, ф. 383, оп. 29, д. 908, л. 106). Вероятно, именно это привело к тому, что первым областным начальником стал И. Г. Кардашевский, не уроженец, но ранее служивший в якутских учреждениях и в бытность городничим выезжавший в отпуск в Санкт-Петербург для работы над проектом реформы. Вторым лицом в областной администрации стал А. Н. Ачкасов, советник Якутского областного правления, прослуживший также вплоть до самой пенсии как его начальник.

Во-вторых, и это ключевой кадровый механизм, начала работать система воспроизводства чиновничества на месте. Дети русских чиновников, родившиеся в Якутии или привезенные сюда в раннем возрасте, воспитывались в специфических условиях. Как свидетельствовали современники, с младенчества их окружали якутские няни, кухарки, работники. Ребенок слышал якутскую речь, усваивал язык, обычаи и мировосприятие коренного населения (Врангель, 1841, с. 170–171; Щукин, 1844, с. 228–230). Вырастая, такие молодые люди естественным образом становились носителями двуязычия и бикультурности, что делало их незаменимыми для местной администрации. Именно в этот период складывается феномен потомственного якутского чиновничества. Речь идет не только о чиновниках из числа коренных якутов (хотя и такие появлялись), но прежде всего о детях европейских (русских, польских, немецких) чиновников и служилых людей, которые, пройдя нативизацию («объякучивание»), поступали на службу в те же учреждения, где когда-то работали их отцы. Они уже не были «приезжими» — они были местными уроженцами. Так в Якутии осела чиновничья семья дворянина С. А. Валя, который при открытии Якутской области в 1783 г. был переведен в Якутскую область поручиком лейб-гвардии Преображенского полка и занял должность стряпчего уголовных дел в губернском магистрате (РГИА, ф. 1349, оп. 3, д. 341, л. 113). Более 15 лет он занимал пост якутского городничего, оставаясь на нем вплоть до 1820-х годов, а его дети также становились чиновниками, служили в якутских учреждениях – И. С. Валь, Г. С. Валь, П. С. Валь, С. С. Валь, некоторые даже в должности переводчиков с якутского языка.

В-третьих, большую роль начинает играть организация Якутского уездного училища в 1808 году. Училище постепенно становилось важным центром подготовки местных кадров, формируя новое поколение служащих, сочетавших образование с глубоким знанием региональной специфики. Однако, как показывают материалы, далеко не все чиновники, прошедшие через это учебное заведение или связанные с ним, указывали данный факт в своих формулярных списках, что создает дополнительные сложности для исследователей и одновременно подчеркивает особую, неформальную роль училища в кадровых процессах того времени. Например, в формуляре А. Я. Уваровского за 1827 г. отсутствует запись о том, что он учился в Якутском уездном училище (РГИА. Ф. 1349. Оп. 4 1827. Д. 96. Л. 1263-1264), а то, что окончил его в 1810 году вместе с детьми дворян, обер-офицеров, казаков, мещан, духовенства и 43 якутами, подтверждаются другими документами (Петров, 2018, с. 47).

Анализ формулярных списков показывает, что в 1827 году из 65 чиновников 47 были местными уроженцами, что составляло уже 72,31 %. Хотя групповые формулярные списки включали уже большой массив данных не только по управленцам, но и по канцелярским служителям — писцам, журналистам, экзекуторам, архивариусам, среди которых местные составляли большинство, однако примечательно, что уроженцы Якутии занимали должности вплоть до советника Якутского областного правления. Эту должность в тот период занимал упомянутый Г. С. Валь. При этом пост старшего советника – второго лица в областной администрации – оставался за «приезжим» из Московской губернии Ф. М. Пономаревым. В составе местных уроженцев преобладали дворяне: 8 из российских, 8 из сибирских и 1 якутский. Кроме того, насчитывалось по 7 детей обер-офицеров и приказнослужителей, по 4 казачьих и канцелярских детей, по 2 сына боярских, геодезийских и унтер-офицерских детей, а также по одному выходцу из штаб-офицерских детей и из духовенства. Возраст чиновников варьировался от 21 до 70 лет, средний возраст – 36. Половина из них (26 человек) состояли в браке, где 17 имели детей. Холостая часть, как правило, была преимущественно в промежутке 20–30 лет; это люди, которые только начинали свою служебную карьеру и состояли в канцелярских должностях (РГИА. Ф. 1349. Оп. 4 1827. Д. 96. Л. 560–1400).

Однако к 1827 году, помимо семьи дворян Валь, среди чиновников, приехавших из центральной России и служивших в Якутии еще в 1801 году, не значилось ни одной фамилии. Потомственное чиновничество прослеживалось у шестерых представителей: Заболоцких, Михалевых, Петровых, чьи отцы прибыли из Иркутской губернии, и местных уроженцев Поротовых, Уваровских и Неустроевых. Речь идет о следующих лицах: заседатель Якутского земского суда И. И. Заболоцкий, исправник Верхоянского окружного управления П. П. Михалев, секретарь Олекминского окружного управления Ф. М. Петров, помощник столоначальника в Якутском областном правлении С. Ф. Поротов (отец его в том же году служил переводчиком в Якутском земском суде), чиновник особых поручений Якутского областного правления А. Я. Уваровский и заседатель Якутского окружного суда К. И. Неустроев. Известно, что последние были тесно связаны родством с якутами. У Уваровского мать являлась якуткой, а у К. И. Неустроева в формулярном списке значилось «женат на якутской дочери». Оба хорошо владели якутским языком. Кроме того, Уваровский выступил автором первого произведения на якутском языке — «Воспоминания». Не случайно они служили чиновниками по особым поручениям: должность, предполагавшая постоянную и тесную работу с инородческими улусами, что говорит об их языковой компетентности.

Несмотря на курс на поддержку местных уроженцев, на ключевую должность областного начальника российское правительство требовало кандидатов с особыми деловыми качествами — прежде всего опытом в военно-морской сфере, организации подрядов и поставок, что было необходимо для выстраивания взаимовыгодных отношений с якутами, которые поставляли казенные грузы в Охотск и другие отдаленные пункты империи. Поэтому областным начальником в 1827 году был бывший чиновник Адмиралтейства Н. И. Мягков (РГИА. Ф. 1349. Оп. 4 1827. Д. 96. Л. 560–1400). В течение первой половины XIX века после Кардашевского на эту должность принципиально назначали выходцев из военно-морской среды, в основном выпускников Морских кадетских корпусов — М. И. Миницкого, Д. Я. Рудакова, Н. И. Мягкова, В. Н. Щербачева, И. Д. Рудакова (Васильев, 2018, с. 108–109). Последний был сыном предшествующего областного начальника Д. Я. Рудакова, а дети И. Д. Рудакова также продолжали служить в Якутии. Это свидетельствует о формировании потомственного якутского чиновничества уже и на уровне высшего руководства области.

В первой четверти XIX века произошел кардинальный кадровый сдвиг. Доля местных уроженцев выросла с 10% в 1801 году до 72% в 1827 году. Сформировалось потомственное чиновничество (семьи Валь, Уваровских, Неустроевых), а местные кадры стали занимать ключевые посты в областной администрации.

Расцвет местного кадрового потенциала. Ревизия С. Б. Броневского 1836 г. и осознание «проблемы» «природного якутского чиновничества»

Статистика 1827–1842 годов наглядно демонстрирует результаты этого сдвига и убедительно подтверждает выводы Л. Ф. Писарьковой о том, что в первой половине XIX века корпус провинциальных служащих рекрутировался преимущественно из недворянских сословий (1996, с. 39-42). Если в 1801 году местные чиновники составляли лишь 10 % от общего числа служащих, то к 1827 году их численность достигает 47 человек из 65, то есть 72,31 %. В 1835 из 43 человек³ местные уроженцы составляли 31–69,77 %. При этом наблюдалось сокращение числа дворян (3 выходца из российских и 5 из сибирских), зато заметно росла доля детей приказнослужителей и обер-офицеров — по 7 человек из каждой категории. За ними следовали, 3 из духовного звания, 2 казачьих, 2 канцелярских детей, 1 из сибирских боярских детей, 1 унтер-офицерский сын (РГИА. Ф. 1349. Оп. 4 1835. Д. 323. Л. 13-1120 об.). Возраст чиновников варьировался от 22 до 64 лет, средний возраст – 40 лет, причем большая часть (20 человек) уже обзавелись семьями, а 12 имели детей. Потомственное чиновничество к этому времени фиксировалось только у уроженцев Якутии — Атласовых и Лебедевых: столоначальник Якутского областного правления И. Ф. Атласов и помощник столоначальника Ф. Н. Лебедев. Кроме того, служили родные братья: А. П., И. П. и Д. П. Михалевы, Е. В. и И. В. Мохначевские, Х. Д. и Ф. Д. Ипатьевы (РГИА. Ф.1349. Оп. 4 1835. Д. 323. Л. 13–1120 об.).

Таким образом, в течение всего двух-трех десятилетий произошло полное замещение кадрового корпуса: от доминирования приезжих чиновников из центра Россия перешла к устойчивому большинству чиновников — уроженцев Якутии (см. Таблица 1).

Это был не просто количественный, но и качественный сдвиг. Местные чиновники обладали знанием языков, внутриэтнической иерархии, хозяйственных практик и родоплеменных отношений коренного населения. Они могли вести переговоры с тойонами (родовой знатью), собирать ясак, расследовать преступления.

К середине 1830-х годов местное чиновничество не просто составляло большинство — оно фактически контролировало управление краем. Это вызвало тревогу у центральной власти. В 1836 году генерал-губернатор Восточной Сибири С. Б. Броневский провел ревизию Якутии и был, по его собственным словам, «поражен силой якутской культуры», проникшей во все слои русского происхождения: «Жены чиновников носили якутские наряды, на официальных балах якутский язык играл роль салонного французского, а детей по-прежнему отдавали на воспитание в якутские улусы». Броневский назвал этот обычай «отвратительным и ничем не объяснимым» плодом «самой пошлой невежественности» и инициировал расследование «упадка нравственности и религии» среди русского населения (Кубалов, 2011, с. 128).

Броневский обнаружил, что местные чиновники — «природные якутские чиновники», как он их называл — породнились с якутскими родоначальниками (тойонами), купцами и духовенством. Заполнив ключевые должности своими ставленниками, они тем самым выстроили закрытую корпорацию, где основой внутренних связей стали родство и клановая принадлежность. Броневский писал, что дела, изначально начатые с нарушений, переходили от инстанции к инстанции, но — поскольку все чиновники состояли в родстве — решения выносились предвзятые и несправедливые (ГАИО. Ф. 24. Оп. 12. Д. 131. Л. 1–1 об.). Действительно, по данным 1835 г., столоначальник А. А. Петров был женат на дочери казака, С. М. Баишев на геодезиской дочери, заседатель земского суда И. П. Михалев на мещанке, чиновник особых поручений К. И. Неустроев на якутке, столоначальник Е. В. Мохначевский на дочери дьякона, заседатель земского суда И. Е. Старостин на дочери купца, помощник Вилюйского окружного исправника Т. И. Корякин на дочери священника – и ряд других примеров. (РГИА. Ф.1349. Оп. 4 1835. Д. 323. Л. 13-1120 об.). Чиновников, присланных из России или из других частей Сибири, местные «опутывали сетями» и лишали возможности продолжать службу: «Главный источник этого зла, есть чиновники большею частию тамошние уроженцы, оброднившиеся с родоначальниками якутов, купцами и духовенством и та расместившиеся к должностям, что криво начатыя дела, перехода инстанции между родственниками, получали решение явно не справедливое; областной же начальник коллежский советник Рудаков, новый еще там человек, привлек желании добра, не успевает найти правду, в делах запутанных сутяжествам и ябедою, верх искуства получивши в том краю» (ГАИО. Ф. 24. Оп. 12. Д. 131. Л. 1-1 об.). Что касается столичных чиновников, направленных в Якутию, то показательна в этом отношении судьба якутского областного начальника Н. И. Мягкова — петербургского дворянина. В 1826–1831 годах он предпринял попытку навести порядок, однако вступил в конфликт с местным чиновничьим аппаратом, который завалил вышестоящее начальство доносами. В результате Мягков был отстранён от должности и вызван обратно в столицу (Петухова, 2007, с. 126).

Броневский писал, что провел кадровые перестановки (уволил одних и назначил других), при этом он считал, что полностью искоренить злоупотребления (взяточничество, воровство, небрежение службой) невозможно из‑за огромной удаленности края от центрального начальства; но самое интересное, что из-за этого он написал письмо в адрес шефа Корпуса жандармов графа А. Х. Бенкендорфа: просьбу об отправлении в Якутска жандармских офицеров на 3 года с двойным окладом, которые будут бороться с злоупотреблениями. Император Николай I писал, что из-за того, что военные жандармы могут быть старше по чину, чем местные гражданские начальники, они могут начать командовать вместо того, чтобы наблюдать. Он предложил, что они будут ездить ненадолго, чтобы выявить злоупотребления, доложить — и вернуться в Петербург, а через некоторое время такие командировки можно будет повторять (ГАИО. Ф. 24. Оп. 12. Д. 131. Л. 1 об. –8 об.).

Однако уже в 1837 году Броневский был уволен со службы и покинул Сибирь, а его попытки переломить ситуацию оказались тщетными. В 1842 году доля местных чиновников в государственном аппарате по-прежнему оставалась значительной: из 50 служащих 35 были уроженцами края (70%). Количество дворян вернулось к прежнему уровню — 7 выходцев из российских и 3 из сибирских. Основную массу по-прежнему составляли дети обер-офицеров — 10 человек, за ними следовали приказнослужительские дети — 4. Возросло число выходцев из духовного звания до 4 человек, а также канцелярских детей — 3, боярских детей — 2, казачьих и унтер-офицерских детей — по 1. Возраст чиновников варьировался от 23 до 59 лет, средний возраст составлял 38 лет. Семьями обзавелся 21 человек, причем большинство из них (16) имели детей. Наследственное чиновничество было представлено семьями Рудаковых, Лебедевых, Поротовых, Поповых и Астраханцевых: экзекутор Якутского областного правления В. И. Рудаков (сын областного начальника И. Д. Рудакова), столоначальник Якутского областного правления И .Ф. Лебедев, секретарь Строительной комиссии С. Ф. Поротов, переводчик Якутского областного правления И. Д. Попов (это говорит о том, что он сын иркутского священника Д. Н. Попова, который переехал в Якутию, и, как и другие, имел якутское воспитание), квартальный надзиратель Якутской городовой управы В. С. Астраханцев. Продолжали также служить в администрации братья Валь (из российских дворян) и братья Егоровы (из сибирских дворян).

Таким образом, к середине 1830-х годов местное чиновничество не только количественно доминировало (70%), но и в какой-то мере контролировало управление краем. Ревизия С. Б. Броневского (1836) вскрыла эту ситуацию, вызвав тревогу центральной власти, однако все попытки переломить сложившийся порядок оказались безрезультатными: уже в 1837 году инициатор ревизии был уволен, а доля местных уроженцев в 1842 году оставалась на уровне 70%.

Последующая ревизия сенатора И. Н. Толстого 1844 г. и реформа 1851 г. генерал-губернатора Восточной Сибири Н. Н. Муравьева-Амурского во многом затронули кадровую проблему в Якутии. Сенатор обнаружил «расстройство почти всех частей управления областью», причиной которого стал областной начальник: «недостаточность или слабость надзора… превышение власти или неправильное ее употребление». В свою очередь, генерал-губернатор отмечал необходимость «отстранения неуместного подчинения этой области Иркутским губернским административным учреждениям» и назначения начальника, чей статус соответствовал бы важности региона, чтобы «привлечь человека с высшим образованием и вполне безукоризненным взглядом на управление». Он подчеркивал, что без этих мер «нет никакой возможности и надежды привлечь на это место в такой отдаленный край человека с потребными достоинствами и образованием». При это отмечалась нехватка канцелярских служащих по области, обременение областных начальников письменными делами. Придание Якутской области губернского статуса в 1851 году, вероятно, вновь сделало регион привлекательным для притока приезжих чиновников. Как отмечает Т. Г. Карчаева, в конце XIX – начале XX века местные уроженцы составляли уже абсолютное меньшинство (Карчаева, 2025, с. 1973).

Выводы

Проведенное исследование позволяет сделать ряд обобщающих выводов о формировании кадрового потенциала Якутии в конце XVIII – первой половине XIX века.

В начальный период управление краем почти полностью осуществлялось приезжими чиновниками из центральных и западных губерний. Местные уроженцы составляли лишь незначительное исключение и не играли заметной роли в администрации. Такая ситуация была характерна для всей системы управления окраинами Российской империи на том этапе.

Однако в первой четверти XIX века ситуация кардинально изменилась. Благодаря комплексу мер — административной реформе, закрепившей приоритет местных кадров, естественному воспроизводству чиновничества на месте через социализацию детей служащих в якутской среде и организации учебного заведения для подготовки местных специалистов — начался активный рост доли уроженцев края в административном аппарате.

Результат не заставил себя ждать: за два-три десятилетия произошло полное замещение кадрового состава. Местные чиновники не только количественно преобладали, но и качественно отличались от приезжих. Они владели языком коренного населения, были связаны с ним родственными узами, понимали местные обычаи и хозяйственные практики. Это делало их незаменимыми посредниками между имперской властью и коренным обществом.

Важной особенностью местного чиновничества стала его карьерная динамика. Службу большинство из них начинали в возрасте около 20 лет с низших канцелярских должностей — копиистов, писцов, канцеляристов. Благодаря накопленному опыту и знанию региональной специфики они могли постепенно продвигаться по службе и достигать руководящих постов вплоть до советников областного правления. Сформировалось потомственное чиновничество, в частности, среди представителей российских дворян, которые прибыли из центральной части России, когда дети служащих шли по стопам отцов, продолжая работать в административных учреждениях и сохраняя преемственность управления.

О стабильности социального положения местных чиновников свидетельствует тот факт, что большинство из них имели семьи и детей. Женатые чиновники, обремененные хозяйством и родственными связями, были менее склонны к перемене места службы, что делало их более надежной опорой для имперской администрации на местах.

К середине 1830-х годов местное чиновничество фактически контролировало управление краем, превратившись в замкнутую корпорацию. Центральная власть была встревожена сложившейся ситуацией, однако все попытки переломить ее оказались безрезультатными. Имперская система к тому времени уже не могла функционировать без местных кадров, что было характерно и в 1840-е годы.

Сноски

1Формулярные списки за 1801 г. не включали канцелярских служителей, что затрудняет выявление реального количества чиновничества.

2С учетом того, что в возрасте за 20 лет в основном были канцелярские служители.

3В этом году отсутствуют формулярные списки чиновников Олекминского окружного управления.